Художественный салон «Русский портрет» (al_ghe) wrote,
Художественный салон «Русский портрет»
al_ghe

Кризис реставрационного дела в России

Реставрационное  дело в России

Издание "Итоги" рассказывает о кризисе отрасли художественной реставрации в России - вопросе ставшим особенно актуальным в связи с недавним пожаром в Центре Грабаря...


На прошлой неделе в Пскове прошло вручение премии «Хранители наследия», учрежденной Всероссийским обществом охраны памятников истории и культуры (ВООПИиК). На церемонию к стенам Покровской башни съехались ревнители старины со всей страны — реставраторы, историки и археологи. Главным критерием, который учитывался при выдвижении номинантов, стал личный вклад в сохранение историко-культурного наследия. А сама премия, учрежденная год назад, в этом году была посвящена памяти выдающегося реставратора Саввы Ямщикова.

Вообще, среди представителей этого ремесла не так много публичных людей — профессия требует сосредоточенности, а не общения. Однако покойный Ямщиков выделялся из общего ряда. При жизни его многие не любили, считали слишком громогласным, резким и нетерпимым. Зато боялись враги, знали, что он способен сказать правду в лицо любому человеку, будь то чиновник или деятель культуры, который, по мнению Ямщикова, мешал охране культурных ценностей. «Он шел, рванув на себе рубаху, туда, где его никто не ждал, — рассказал «Итогам» директор Государственного мемориального историко-литературного и природно-ландшафтного музея-заповедника А. C. Пушкина Георгий Василевич, ставший лауреатом в номинации «Историческая память». — Ямщиков один раз и на всю жизнь выбрал путь сохранения наследия. В России всегда все держится на личном подвиге».

Однако даже торжественная церемония «Хранителей» не смогла развеять над головами реставраторов запах гари: судьба произведений искусства, оказавшихся в огне пожара Центра имени Грабаря (на реставраторском жаргоне — Грабари), продолжала оставаться неизвестной. По данным его директора Алексея Владимирова, под вопросом была сохранность более тысячи экспонатов, хранившихся в центре на момент пожара. Государством охраняется более 100 тысяч памятников, из них около четверти — памятники федерального значения, в музейном фонде — более 80 миллионов предметов. Без ложного пафоса можно сказать, что именно благодаря реставраторам и поддерживается качество российского музейного фонда. А Центр имени Грабаря считается оплотом московской реставрационной школы. «В Грабарях собралась элита реставрационного дела, и нельзя допустить, чтобы кто-то воспользовался ситуацией и нарушил устоявшийся порядок вещей, — считает директор музея-усадьбы «Поленово» Наталья Грамолина, вдова внука живописца. — Нельзя допускать, чтобы кто-то сказал, что государство не справляется с охраной и надо все передать какому-то дяде, в частные руки. Если такое вдруг случится, придут люди со стороны, без жесткого подхода в вопросах реставрационных работ, без понимания, что такое школа реставрации. И тогда пиши пропало».

Из огня да в полымя

Опасения профессионалов вполне оправданны. «Никто, кажется, не удивится, если после пожара начнутся попытки урегулировать взаимоотношения между реставрационными организациями и музеями, — поделился своим мнением один из экспертов, пожелавший остаться неназванным. — Ведь в дыму пожара выяснилось, что половина вещей, находящихся в тот момент в Грабарях, не была застрахована. Это сложилось, что называется, исторически: предметы искусства страхуют только в случае каких-либо выставок. Кроме того, зная все нюансы профессии, могу утверждать, что у каждого сотрудника помимо основной работы, как правило, стоит в мастерской еще пять или шесть «халтур» — вещей из частных коллекций. Их передают реставраторам чаще всего на основании личных, а значит, доверительных отношений».

И первый, и второй факты стали возможны лишь при полной неразберихе, которая творится сегодня в реставрационной вотчине. Прежде всего это касается самих специалистов. По словам известного реставратора монументальной живописи Владимира Сарабьянова, ставшего одним из лауреатов премии в номинации «Возрождение», русская реставрационная школа хиреет просто на глазах. Профессиональные реставраторы — товар штучный, а в последние 20 лет специалисты переживали вместе с экономикой очень непростые времена. Многие просто ушли из профессии, а подготовка нового специалиста длится минимум 10 лет. Мало находится желающих учиться так долго, чтобы получать заведомо маленькую зарплату.

Вспоминают, что в 90-е российские реставраторы соглашались на 1000 долларов в месяц за работу такого уровня, за которую аналогичный западный профи попросил бы в десятки раз больше. Мол, если средняя зарплата реставратора в США на тот момент была 75 долларов в час, то нашим реставраторам платили не более семи. Сегодня ситуация выправляется, но западных расценок нам пока не видать как своих ушей: говорят, что за восстановление одной рукописи с серьезными повреждениями американские коллеги получают 10 тысяч долларов. Средняя же зарплата среднестатистического музейного реставратора — а ему, кстати, 30 лет — шесть тысяч рублей. И это со всеми надбавками. При этом сумма рассчитывается исходя из специфики работ. Например, в зависимости от типа операции, которую они производят на одном квадратном метре фрески. Расчистка и тонировка фрагментов изображения будет стоить дороже, чем их укрепление и консервация. Частные заказы, конечно же, составляют серьезную прибавку к ежемесячному доходу, но, по словам сотрудников отдела монументальной живописи ГосНИИ реставрации, деньги, поступающие от частных заказов, выплачивают в качестве премий, при этом организация удерживает около 15 процентов от общей суммы. В среднем на частных заказах можно дополнительно получить около 20 тысяч рублей. Ну а специалист хорошей квалификации, работающий в одиночку, может рассчитывать на 30 тысяч — были бы заказы. В социальной сети реставраторов Art Conservation есть забавный опрос — «Ваша средняя цена за метр реставрации». 14 процентов опрошенных признали, что «сколько дадут, тому и рады», а 18 процентов заявили, что «от 2000 долларов и более».

Удивительно, но в реставрационном деле усреднили не только расценки, но и... уровень мастерства. У представителей всех профессий есть своя квалификация, исходя из которой оплачивается их труд и определяется профессиональный статус. До 2004-го была и у реставраторов первая, вторая, третья и высшая категории. В 1990-е годы возникла широкая сеть негосударственных, коммерческих реставрационных учреждений, для работы в которых привлекались аттестованные реставраторы, что являлось гарантией профессионализма. Однако, когда Минкультуры разделилось на федеральные службы и агентства, Государственная комиссия по аттестации осталась без пригляда и саму аттестацию отменили. Сегодня к реставрации уникальных фресок могут с одинаковым успехом допустить как выпускника профильного вуза, так и реставратора высшей категории. Но это в лучшем случае. В одной социальной сети есть чудная история от блогера Наташи Зайцевой о том, как ее пригласили однажды летом поработать на реставрации монументальной живописи в одном монастыре. Из 30 студентов реставраторами были только трое. Масляная живопись оказалась скрыта под несколькими — до двадцати! — слоями краски, и, чтобы качественно ее очистить, изображения необходимо было укрепить. Но заказчик с пеной у рта доказывал, что сдавать объект нужно срочно: «По фигу качество, лучше переписать, если что». И убедить его удалось чудом...

Дело усугубляется и тем, что отмена аттестации коснулась не только конкретных специалистов, но и организаций, занимающихся восстановлением древностей. «Каждая реставрационная фирма должна получить лицензию на проведение такого рода работ, — сетует Сарабьянов. — При получении этого документа всегда учитывалось, специалисты какой квалификации и какого профиля присутствуют в организации». Чиновники обещают исправить ситуацию. «Мы планируем восстановить аттестацию реставраторов», — сообщил в одном из своих интервью руководитель Росохранкультуры Александр Кибовский. Всем, впрочем, известно, что чиновничий аппарат очень неповоротлив, и, пока аттестации нет, в тонкой сфере исторического и культурного наследия появляется все больше случайных людей и дутых компаний. Какую выгоду они там ищут?

С молотка!

На оплату услуг генподрядчика, взявшегося за реставрационные работы на объекте, уходит 5—6 процентов от общей стоимости работ. В реальности — минимум треть от стоимости проекта. «Работа реставрационной организации, которую взяли на субподряд, может оцениваться, например, в три миллиона рублей, — сообщил один из сотрудников компании, работающей на ниве реставрации, — при этом сам генподрядчик требует от реставраторов составить смету на сумму 4,5 миллиона рублей. Оставшиеся 1,5 миллиона уходят якобы на обременение по генподряду (составление документации, возможные подключения к энергосетям и так далее). Вот эта сумма плюс законно причитающиеся 5 процентов от общей стоимости как раз и есть те сливки, которые снимают коммерсанты».

Для примера всего одна история. В 2003-м для восстановления древнейшего памятника середины XI века — храма Новгородской Софии проведение реставрационных работ было выставлено на конкурс. В том тендере победу одержала никому не известная компания из Санкт-Петербурга, в штате которой не было ни одного реставратора. «Тогда эти люди пригласили наших специалистов для выполнения реставрационных работ, — вспоминает один из их участников. — Они показали мне составленную мною же смету, которую я лично передал в Министерство культуры. В том документе, каким-то образом попавшем в руки коммерсантов, стоимость работ была занижена, а некоторые их виды просто-напросто отсутствовали». По мнению специалистов, случайные компании так и выигрывают тендеры — занижая цены. Но потом работу все равно приходится делать: высокопрофессиональные реставраторы на условиях цейтнота и безденежья работать не идут, и уникальные объекты попадают в руки сомнительным людям без соответствующей квалификации. То, над чем маститый художник будет корпеть годами, дилетант распишет за неделю, уложится в срок и получит те же самые дивиденды.

Что будет

Казалось бы, системные ошибки, закравшиеся в процесс сохранения культурного наследия, уже не исправить, но законодатели предлагают свои рецепты. Депутаты обещают выстроить систему, в которой будет льготное налогообложение, частичная компенсация расходов на реставрацию, предусмотренная для собственников объекта. «Если изменения примут, то нам удастся привлечь денежные средства и создать условия для качественной творческой работы», — уверен председатель Комитета по культуре Государственной думы Григорий Ивлиев.

Есть еще одна инициатива, способная, по мнению депутатов, стать спасительным средством для выхода из кризиса: они считают, что всем реставраторам надо объединиться в СРО (саморегулирующиеся организации), создать свои правила игры и обозначить критерии качества в отрасли. Но специалисты по древностям не разделяют оптимизма законотворцев. Они уверены, что создание объединений — это не что иное, как еще один способ получить политические дивиденды. Объединения-то могут появляться на базе все тех же сомнительных компаний.

«Изменения в закон об объектах культурного наследия, который мы сейчас подготовили ко второму чтению, нацелены на обеспечение нормальной инвестиционной привлекательности в восстановлении и реставрации объектов культурного наследия, — рассказывает Григорий Ивлиев. — Мы до сих пор видим, что большинство вложений в эту сферу имеет принудительный характер».

Увы, но даже при условии, что закон будет принят, всех проблем реставрационного дела в стране он не решит. Загвоздка в том, что таких людей, как Савва Ямщиков, способных быть не только локомотивом в вопросах защиты культурного наследия, но и прекрасным реставратором, действительно единицы. А ведь именно слияние двух принципиально разных ипостасей — административного и реставраторского таланта Ямщикова — спасло древний Псков от уничтожения. Но странно было бы рассчитывать на то, что и сегодня, и завтра на страже нашего общего наследия будут стоять такие личности — они, к сожалению, не в каждый век родятся. Значит, вопрос в создании иной системы, где каждый занимается своим делом: администраторы администрируют, а реставраторы реставрируют. Кто возьмет на себя роль менеджера? Минкультуры? ВООПИиК? Ведь понятно, что вопросами охраны наследия целого народа не могут заниматься частные конторы, их не может регулировать рынок — слишком велики, как сказали бы бизнесмены, риски.

РП
Tags: Центр Грабаря, реставрация
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments